О творчестве Николая Колычева

[Ольга]

Присоединяюсь к дискуссии вдогонку — лучше поздно, чем никогда.
Ну ладно читатели, впервые встречающиеся с колычевской поэзией — они еще многого в ней не поняли,— но не думала, что и для Димы Коржова нужно "жевать" прописные истины. Может быть, сейчас я сделаю открытие: Николай Колычев — один из тех редких ныне поэтов, кому присущи "подводные течения" (подробнее о них — см. у К.С. Станиславского).
Дима! Неужели ты не почувствовал, какая скрытая пружина страсти, любви к Северу и тоски по дому заложена в стихотворении "Граница" ("У нас на Севере весна угрюмая")?! И фраза "Пусть что-то доброе во мне останется" — далеко не проходная! Вспомните, что из себя представляет сегодняшняя армия, а тем более — армия времен написания этого стихотворения. Конечно, на границе дедовщины меньше (об этом рассказывают ребята — бывшие пограничники), однако она все равно есть, и тяготы службы есть, и неустроенность, и оторванность от цивилизации. Но ведь не всё — плохо, оттуда и эта фраза. Останется доброе, конечно: и воспоминания о настоящих друзьях, и любовь к Северу, любовь к "морю Баренца" останутся обязательно!
И полностью согласна с Натальей Павловной в том, что ни один — даже самый великий — поэт не пишет ТОЛЬКО гениальные стихи. Недавно, к примеру, перечитала Тютчева и — о, ужас! — нашла массу слабых стихов, которые никак нельзя поставить вровень с его знаменитым "умом Россию не понять".

[Дмитрий Коржов]

И полностью согласна с Натальей Павловной в том, что ни один — даже самый великий — поэт не пишет ТОЛЬКО гениальные стихи. Недавно, к примеру, перечитала Тютчева и — о, ужас! — нашла массу слабых стихов, которые никак нельзя поставить вровень с его знаменитым "умом Россию не понять".

Что-то я не понял... Это ведь Вы не со мной спорите, а с собой. Со мной в данном случае — соглашаетесь А потом, разве у нас была дискуссия? О посредственных стихах спорить нет смысла, они, в общем, сами за себя говорят.

[Наталья]

В юности я мечтала стать корректором. "Какая замечательная работа — только и делаешь, что книжки читаешь!"— думала я. Ефим Федотович Разин меня отговорил.
Прошли годы, и незадолго до пенсии судьба сложилась так, что фотонаборный цех, которому я посвятила много лет, стал полиграфкомбинату не нужен, его закрыли. Не нужен стал и технолог по фотонабору, меня сократили. Предлагали работу в других цехах, но я хотела работать только с текстом, поэтому отказалась.
Вот тогда и пригласили меня на работу в издательство, корректором. Казалось бы, мечта моей юности сбылась. Я читала сутками напролет. Результат этой работы оказался совершенно неожиданным — я разучилась читать книги. Потеряла способность общения с автором через книгу, потеряла доверчивость в восприятии текста, разучилась сопереживать. Открывала книгу — и начинала искать ошибки. Через год оставила эту работу, но книги еще два года не могла воспринимать так, как до работы корректором.
Сейчас, общаясь с Дмитрием, подумала: "Как хорошо, что не стала я литературным критиком". Наверное, он во многом прав, но как же тяжело ему принимать поэзию других авторов, если он знает все законы создания поэтического произведения и при чтении в первую очередь, может быть, даже не желая этого, следит за исполнением этих прописанных учеными людьми правил.

Николай Колычев в предисловии к книге Елены Рыхловой "Мы — кошки" написал: "... чувства Елены Рыхловой, заключенные в выверенные строки стихов, бесценны. Нужен лишь талант читателя, чтобы воспользоваться этим богатством".

Что же такое "талант читателя"?
"Слово — дверь к откровению",— считает известный детский писатель Виктор Кротов. Наверное, талант — это способность сопереживать, готовность читателя распахнуть свою душу навстречу откровению автора.
Талант — умение слышать мелодию стиха, созданную поэтом. Есть слух музыкальный, а есть, конечно, и поэтический.
Талант читателя — способность увидеть созданные автором образы, прочитать заложенную в описании определенных сюжетов и картин философскую мысль.
А что думают по поводу "таланта читателя" другие посетители Гостиной?

Что же касается посредственных стихов у Колычева, то никто строже самого Николая оценить его поэзию не может. На встрече с ним летом я читала в кругу родных и друзей его стихи — те, которые мне нравились и которые могла прочесть (я уже говорила, что далеко не все стихи Колычева могу читать вслух, мешает ощущение неполного осознания глубины произведения). Читала "Попутчика", "Ну, о чем ты можешь написать...", "Ковду", "Гимн Кандалакше" и другие.
"Это стихотворение далеко не самое удачное...", "Это — слабое..." — такими и подобными репликами сопровождал мою восторженную декламацию Николай Колычев.

[Елена]

"Здоровые чувства бесцветны,— писал Томас Манн,— Надо обладать нечеловеческой природой, чтобы откладывать впрок плоды наблюдений, когда твои губы ищут других губ".
То, о чем Вы написали, Наталья Павловна, относится не только к литературным критикам, но и к поэтам. Видно, видно до рези в глазах, как затыкаются абы чем ритмические дыры, спотыкаются, нагромождаясь друг на друга льдинами, согласные на стыках слов, как подставляется, будто костыль, рифма. Мучаешься почти физически, когда и мысль замечательная, и образ, и чувство — все сходится, а плотности стиха нет, словно манную кашу по тарелке размазали — все это, разумеется, у каждого поэта в своем понимании, взгляд со своего "потолка", которого он на данный момент достиг. И чем больше погружаешься в поэтическое мастерство, тем больше эта мука — часто основанная на уже глубинном чутье, на том, что и не объяснить словами.
Поэты и вправду лишены той невинности восприятия, которая, по счастью, есть у читающего, не пишущего, человека. Это и мешает, и помогает одновременно. Без взгляда "сверху", безусловного цинизма — есть он, есть у каждого более-менее серьезного поэта! — и не вырасти, и не донести, и не отточить так, чтоб пронзало сердца. Бывают полеты, когда ты вроде и не думаешь, а несет, и пишешь так, что у самого дух захватывает — но за этим полетом — каторга передуманного, перелопаченного, так и эдак прикинутого. Правильно говорят, что вдохновение — это награда за каторжный труд. И потому поэт — я говорю здесь о настоящих поэтах — сам знает прекрасно, прекрааасно знает, хоть двести критиков ему скажут, что у него почем, тут и спору нет. Любой классик оставляет после себя в лучшем случае три десятка настоящих стихотворений — вот это понимают критики и такие же поэты, как он. И слава богу, что у читателей таких стихов больше, чем три десятка.
А мешает невольное критическое восприятие, потому что излишнее мастерство способно перечеркнуть ту живость, ради которой и пишутся стихи. Но тут, я думаю, просто нужно беречь душу, не давать ей застояться. Стихи — то, как поэт живет, тут поэзию не обманешь.
А еще штука в том, что средние вещи у Колычева — непостижимые вершины для многих мурманских поэтов.

[Наталья]

Лена, я хоть и не отношусь к категории пишущих, но тоже очень огорчаюсь, когда прекрасное стихотворение буквально перечеркивается "спотыкачем" в виде строки, вылетевшей из размера, убогой, примитивной рифмы или несочетаемостью согласных на стыках слов.

[Елена]

Конечно, Наталья Павловна, и у читателя свой рост, свой талант — я в своем посте ни в чем и не спорила. А Вы, кстати, не только читатель, не отпирайтесь, пожалуйста

[Дмитрий Коржов]

Целиком согласен с предыдущим Лениным постом. Все очень точно. Включая последний тезис
Хотя, если вернуться к конкретным вещам, то "Письмо с границы" и "Нельзя убить поэзию России"... Стихи лучше таких стихов написать не так уж и сложно. У того же Сани Абрамова или Олега Бородина таких (лучших!) более чем в достатке. Да и у Елены Рыхловой, мы это знаем точно , таковых немало...

[Наталья]

Дмитрий! Хотелось бы посмотреть творческие возможности упомянутых Вами Александра Абрамова и Олега Бородина. Может быть, их заинтересует наша Гостиная, они примут участие в ее работе, а мы потом их творчество представим?
Подумываем о том, чтобы для Кольских поэтов создать отдельную ветку в нашей Гостиной.

[Дмитрий Коржов]

Дмитрий! Хотелось бы посмотреть творческие возможности упомянутых Вами Александра Абрамова и Олега Бородина. Может быть, их заинтересует наша Гостиная, они примут участие в ее работе, а мы потом их творчество представим?
Подумываем о том, чтобы для Кольских поэтов создать отдельную ветку в нашей Гостиной.

Дело хорошее.
Но Олег уже не живет — умер в прошлом году. А с Сашей, думаю, проще будет через Лену связаться...
Что касается Олега Бородина — хочется все-таки его представить. Это был очень хороший человек. И поэт. Вот вам одно стихотворение и — краткая биографическая справка из Антологии поэзии Кольского края:

Олег Александрович БОРОДИН (1954, Мурманск — 2008, Мурманск)
Поэт, прозаик, профессиональный моряк, боцман на судах "Севрыбпромразведки". Книги: "Пока не завязали" (1991).

* * *
Ах, лето в Мурманске —
По кругу солнышко.
Мы на Семеновском
Сидим на бревнышке.
Подружка милая —
Ресницы длинные:
Глядим в обнимочку
На воду синюю.

Пусть спят родители,
И не волнуются,
А мы, как взрослые,
Вовсю целуемся.
Подружка милая —
Взгляд с поволокою.
Совсем забыли мы
Про маму строгую.

Годочки быстрые.
Вот жизнь на кромочке.
Но летом в Мурманске
По кругу солнышко.
И мальчик с девочкой
От счастья жмурятся,
Сидят в обнимочку —
Вовсю целуются.

[Ольга]

Поместила на своем сайте (http://www.lukicheva.narod.ru) вступительную статью Ирины Пановой к книге Николая Колычева "И вновь свиваются снега..." Это — первая (1997 год) серьезная оценка творчества Николая Колычева. Автор статьи — составитель московского сборника, московский критик. Не нравится, как выглядит получившаяся в результате страничка. Попробую еще с ней поработать.
Cсылка — http://www.lukicheva.narod.ru/Kolicheva ... panova.htm